Укрытый от зноя и сильного ветра,

Поставлю пластинку дрожащей рукой,

С любимым до боли, потасканным ретро.

Какой-то уж очень изменчивый курс,

Избрала в желудке несвежая пища,

Озябшие пальцы прощупают пульс,

А значит, есть жизнь в моём скромном жилище.

Наивная вера в безгрешных богов,

Вела в тупики философских раздумий,

Шалавы и грязь заграничных портов,

Гасили в душе непокорный «Везувий»

Здесь всё погибает и даже сквозняк,

Ломает хребет об дверные проёмы,

Разбавленный кофе, дешёвый коньяк,

Всегда помогает лечить переломы…

Холодная грелка не греет в душе,

Об этом не пишут в журнале «Здоровье»

Потрескалась краска на карандаше,

В квартире уменьшилось их поголовье.

Минутная стрелка, покой тормоша,

До без двадцати добежать не успела…

Взлетела ракетою в небо душа,

Со свистом, покинув ненужное тело.

Царапина болью скользнёт по ушам,

Заело пластинку, лишь речь попугаев…

И стало спокойнее карандашам,

В квартире пустой уже нету хозяев…

Сверкает под лампой коллекция Буд,

А рядом в пыли фотография бога…

Я в жизни встречал и святых и Иуд,

Но каждый хотел от меня слишком много…